Одна из самых важных способностей зрелой психики — выдерживать противоречие. Видеть человека таким, какой он есть, не разрушая отношения каждый раз, когда сталкиваешься с его несовершенством.
Пока эта способность не сформирована, внутренний мир требует простоты и определённости. Если кто-то заботится о нас, поддерживает, понимает и отвечает нашим ожиданиям, он кажется исключительно хорошим. Стоит ему отказать, разочаровать, не оправдать надежд или причинить боль — прежний образ рассыпается, и на его месте возникает совершенно другой человек, будто всё хорошее, что связывало вас раньше, перестало существовать.
Так работает расщепление — один из самых ранних способов защитить психику от внутреннего конфликта. Для неё гораздо легче разделить переживания, чем удерживать их вместе. Любовь и раздражение, благодарность и обида, восхищение и разочарование оказываются несовместимыми, поэтому в каждый конкретный момент остаётся только одно чувство, а противоположное словно исчезает.
Корни этого способа переживать мир уходят в самое начало жизни. Ребёнок ещё не способен увидеть, что один и тот же человек может заботиться о нём, а спустя несколько минут не откликнуться на его потребность; любить его и одновременно ограничивать; дарить чувство безопасности и становиться источником сильной фрустрации. Чтобы выдержать такую сложность, психике требуется время.
По мере взросления человек постепенно получает возможность соединить эти противоположные переживания в единый образ. Тогда приходит понимание, что близкие люди способны радовать и огорчать, быть внимательными и ошибаться, проявлять любовь и причинять боль, оставаясь при этом теми же самыми людьми.
Этот переход кажется очевидным лишь на первый взгляд. На практике многие продолжают искать абсолютную определённость. Хочется встретить человека, который никогда не разочарует, отношения без конфликтов, место, где всё будет устроено правильно, или систему взглядов, свободную от противоречий. Каждая новая трещина в этом идеальном образе переживается как доказательство того, что выбор оказался ошибочным, и поиск начинается заново.
Но реальность не устроена по принципу абсолютов.
Она сложнее любого идеала. В ней невозможно встретить человека, состоящего исключительно из достоинств, как невозможно самому всегда быть понимающим, терпеливым и правым. В каждом из нас соседствуют качества, которыми мы гордимся, и стороны, с которыми трудно встречаться без стыда, вины или сопротивления.
Именно способность удерживать эту внутреннюю двойственность (абвивалентность) делает психику более устойчивой. Тогда любовь перестаёт зависеть от совершенства, уважение к себе выдерживает собственные ошибки, а отношения получают шанс пережить неизбежные разочарования.
Вместо бесконечного деления мира на правых и виноватых появляется пространство, где можно одновременно испытывать благодарность и злость, восхищение и несогласие, привязанность и желание отдалиться.
Так рождается более зрелое восприятие жизни.
Оно не избавляет человека от боли и не делает мир проще, зато освобождает от необходимости постоянно выбирать между двумя крайностями. Именно в этом пространстве появляется возможность видеть другого целиком, и постепенно учиться так же смотреть на самого себя.
Пока эта способность не сформирована, внутренний мир требует простоты и определённости. Если кто-то заботится о нас, поддерживает, понимает и отвечает нашим ожиданиям, он кажется исключительно хорошим. Стоит ему отказать, разочаровать, не оправдать надежд или причинить боль — прежний образ рассыпается, и на его месте возникает совершенно другой человек, будто всё хорошее, что связывало вас раньше, перестало существовать.
Так работает расщепление — один из самых ранних способов защитить психику от внутреннего конфликта. Для неё гораздо легче разделить переживания, чем удерживать их вместе. Любовь и раздражение, благодарность и обида, восхищение и разочарование оказываются несовместимыми, поэтому в каждый конкретный момент остаётся только одно чувство, а противоположное словно исчезает.
Корни этого способа переживать мир уходят в самое начало жизни. Ребёнок ещё не способен увидеть, что один и тот же человек может заботиться о нём, а спустя несколько минут не откликнуться на его потребность; любить его и одновременно ограничивать; дарить чувство безопасности и становиться источником сильной фрустрации. Чтобы выдержать такую сложность, психике требуется время.
По мере взросления человек постепенно получает возможность соединить эти противоположные переживания в единый образ. Тогда приходит понимание, что близкие люди способны радовать и огорчать, быть внимательными и ошибаться, проявлять любовь и причинять боль, оставаясь при этом теми же самыми людьми.
Этот переход кажется очевидным лишь на первый взгляд. На практике многие продолжают искать абсолютную определённость. Хочется встретить человека, который никогда не разочарует, отношения без конфликтов, место, где всё будет устроено правильно, или систему взглядов, свободную от противоречий. Каждая новая трещина в этом идеальном образе переживается как доказательство того, что выбор оказался ошибочным, и поиск начинается заново.
Но реальность не устроена по принципу абсолютов.
Она сложнее любого идеала. В ней невозможно встретить человека, состоящего исключительно из достоинств, как невозможно самому всегда быть понимающим, терпеливым и правым. В каждом из нас соседствуют качества, которыми мы гордимся, и стороны, с которыми трудно встречаться без стыда, вины или сопротивления.
Именно способность удерживать эту внутреннюю двойственность (абвивалентность) делает психику более устойчивой. Тогда любовь перестаёт зависеть от совершенства, уважение к себе выдерживает собственные ошибки, а отношения получают шанс пережить неизбежные разочарования.
Вместо бесконечного деления мира на правых и виноватых появляется пространство, где можно одновременно испытывать благодарность и злость, восхищение и несогласие, привязанность и желание отдалиться.
Так рождается более зрелое восприятие жизни.
Оно не избавляет человека от боли и не делает мир проще, зато освобождает от необходимости постоянно выбирать между двумя крайностями. Именно в этом пространстве появляется возможность видеть другого целиком, и постепенно учиться так же смотреть на самого себя.